— Пробки, — ответил шофер, не отрывая глаз от дороги, — застрянем надолго.

Зайковский удовлетворился этим ответом и тут заметил, что Надин приникла к нему и тяжело навалилась на плечо.

— Дорогая, — встревожился он, — тебе плохо?

Глаза у его подруги были закрыты, лицо спокойно. Зайковский с изумлением понял, что Надин крепко спит, сладко посапывая, как ребенок. Зайковский осторожно тряхнул ее за плечи, она открыла глаза, проговорила что-то по-французски и тут же снова уснула.

— Да что же это такое? — вскричал Зайковский. — Водитель, остановитесь!

— Здесь нельзя стоять, — ответил шофер и незаметно поглядел на часы.

Машина выехала из переулка на такую же тихую улицу, с одной стороны шел длинный бетонный забор, с другой — дома самого непрезентабельного вида. Зайковский понял, что случилось непредвиденное и что сейчас ему будет плохо. Он попытался открыть лимузин и выпрыгнуть, но двери были заблокированы.

Перед тем как окончательно забыться тяжелым сном, Зайковский успел подумать, что не зря он так не любит Россию и что предчувствия его не обманули. И еще он пожалел, что никогда не увидит камею Медичи.

Водитель оглянулся на пассажиров и удовлетворенно хмыкнул. Тут же у него зазвонил телефон.

— Спят, как младенцы! — ответил он на вопрос невидимого собеседника. — Приступаю к следующей фазе операции!

Лимузин свернул в проход между домами, с трудом развернулся в узком дворе и остановился перед небольшой дверцей в стене. Перед ней не было ни навеса, ни ступенек. Водитель легонько стукнул в дверцу, она открылась, и выскочил человек в смокинге, чем-то неуловимо похожий на самого Зайковского. Вдвоем с шофером они взяли Зайковского, как куль с мукой, с трудом протащили через узкую дверь и пронесли вниз по ступенькам в полуподвальное помещение.

— Здоровый бугай, — отдувался шофер, — и крепкий. Жду-жду — не берет его сон! Страху я натерпелся!

— Васильич! — крикнул «смокинг». — Куда класть-то?